АНАСТАСИЯ СТОЛОВА: БАРАБАРЫНЯ В «ПОДВАЛЬНЫЙ БАРАБАН» Театра ОМ в Москве

Анастасия Столова — творец Театра ОМи со-творец спектакля-явления «Подвальный барабан». В её линии соединяются два разных поэтических мира: странный, тревожно-смешной ночной карнавал Николая Заболоцкого и хрупкое пространство потерянного слова в «Ласточке» Осипа Мандельштама.

В интервью Анастасия рассказывает о работе над поэтическим текстом, музыкальной партитуре спектакля, «Кошачьем хоре», взаимодействии с коллегами, режиссёром Романом Акимовым и о том моменте, когда зритель становится не наблюдателем, а соучастником общего звучания.

Анастасия, в «Подвальном барабане» у вас два очень разных поэтических мира — Заболоцкий и Мандельштам. Один будто строит странный ночной карнавал, другой говорит о потерянном слове. Как вы для себя соединяете эти два состояния внутри одного спектакля?

Я не соединяю. Это два разных мира. У меня достаточно времени, чтобы настроиться на один и на второй, прожив их по-разному, но одинаково глубоко.

Стихотворение Заболоцкого начинается почти как колыбельная, но очень быстро превращается в странный, смешной и тревожный сон. Как вы находите в нём точный тон, чтобы зрителю было и смешно, и немного не по себе?

Над стихотворением была проведена работа совместно с режиссёром Романом Акимовым, который и задал тон. Я вообще изначально очень не хотела, чтобы данный текст Заболоцкого достался мне. Теперь это моя визитная карточка, что весьма забавно.

Я думаю, также мне помогает моя двойственность: выгляжу мило, но внутри столько всего, что иногда людям не по себе. Выпускать такое в прочтении полезно.

В этом спектакле музыка и звук очень точно вмешиваются в поэзию: где-то подчёркивают, где-то спорят, где-то подталкивают текст дальше. Что вам даёт музыкальная партитура во время исполнения?

Очень часто музыка меня будто подхватывает, и мы с двойной силой несём слово. Я вообще люблю музыку. И сама пишу стихи только под музыку.

Я знаю, в спектакле есть собственный «Кошачий хор». Что это значит? Это секрет?

Мне кажется, это, напротив, далеко не секрет, а громкое и драйвовое шоу для разрядки, что не исключает чувственности. Мяу!

Мандельштамовская «Ласточка» начинается с признания: «Я слово позабыл, что я хотел сказать». Это совсем другое состояние — хрупкое, почти беззащитное. Что для вас самое трудное в этом стихотворении?

Самое трудное — не уйти в эмоцию, потому что я многое вкладываю. Понимаю, что ещё не совсем точно моментами попадаю, но чувственно еле сдерживаюсь, чтобы не уйти в слишком глубокий нерв.

В спектакле вы существуете не одна: рядом звучат другие поэты, другие голоса, другие внутренние ритмы исполнителей. Как на вас влияют коллеги во время «Подвального барабана»? Есть ли ощущение, что каждый текст меняется от того, кто звучал до вас и кто будет после?

Я обожаю слушать каждого чтеца. Для меня их голоса в слиянии с произведениями — будто отдельные миры. Всегда погружаюсь.

Мне кажется, что-то прочтение даёт и другим творцам, но не всегда. Здесь каждый всё же творит своё, а вместе потом получается общая каша.

Как строилась ваша работа с режиссёром Романом Акимовым в «Подвальном барабане»?

Роман предоставляет возможность самостоятельного размышления, работы, творчества, с лёгкими корректировками во благо единой картины и целостности.

Есть ли в «Подвальном барабане» момент, когда вы особенно остро чувствуете зрителя?

Конечно. Это происходит, когда мы вместе со зрителем читаем стихотворение «Восхождение» Кристины Россетти. Чудесное единение душ.

В таких текстах легко уйти либо в красивое чтение, либо в слишком сильное переживание. Как вы удерживаете равновесие, чтобы стихотворение оставалось живым, а не становилось “номером”?

Везде легко уйти в красивое чтение или в эмоции. Мы же не только творцы, мы люди. Но многочасовые репетиции, видение картины, сосредоточенность и, самое главное, посыл нашему зрителю, а не самолюбование — вот секрет.

Был ли в процессе постановки момент, когда вы вдруг иначе услышали Заболоцкого или Мандельштама — не как авторов из книги?

Наверное, когда только готовилась и читала их биографию. Я пыталась даже вообразить их и провести диалог. Некое восприятие.

Если зритель после спектакля спросит вас: «О чём для вас “Подвальный барабан”?» — что бы вы ответили просто, без литературных объяснений

Единение душ.

Спасибо Вам за интервью!

Увидимся в театре ОМ!