Юлия Воробьева: Ведьма и леди Макбет в спектакле «Макбет» Театра ОМ в Москве

Юлия Воробьёва в спектакле Театра ОМ «Макбет. Эманация тьмы» существует сразу в двух линиях — как Ведьма и как Леди Макбет. В этом интервью она рассказывает о том, как тьма действует через человеческую форму, почему Леди Макбет в постановке становится заложницей более глубокого процесса и как текст Шекспира открывается не только через смысл, но и через чувство, дыхание, партнёрство и сценическое присутствие.

Юлия, в спектакле вы существуете сразу в двух сильных линиях — как Ведьма и как Леди Макбет. Когда вы впервые поняли, что это не просто две разные задачи, а один общий путь внутри спектакля?

Это произошло ещё во время первой работы над явлением, год назад, когда я сама ещё не была в этой роли, но была наблюдателем и слушателем всего создаваемого мира. В нашем явлении присутствие Леди Макбет не постоянно, но постоянно присутствие Ведьмы, которая, когда ей это нужно, действует через Леди Макбет.

Ведьмы в этой постановке — не второстепенные фигуры и не «атмосфера» вокруг Макбета. Они стоят в центре механизма происходящего. Как вы для себя поняли их силу?

Ведьмы — слуги той самой тьмы, а значит воплощение её в момент своего присутствия, а присутствие их в «Эманации тьмы» не прекращается, где ведьмы — там тьма. В отличие от человеческих фантомов ведьмам не присущ выбор, сомнения, колебания — в них этого нет и влияние тьмы через них непрерывно и непоколебимо, даже усиливается. Не ведьмы главные зачинщики тьмы, но главные её исполнители.

Если говорить о Ведьме не как о персонаже, а как о функции внутри мира спектакля: что она делает с Макбетом, с пространством, со зрителем?

Макбета — направляет; пространство — наполняет; а перед зрителем разворачивается так, что ему становится возможным увидеть и понять что же есть эта тьма и какого её присутствие в жизни.

Леди Макбет обычно воспринимают как женщину, которая толкает Макбета к преступлению. В вашей работе она остаётся такой фигурой или её природа раскрывается сложнее?

Леди Макбет в нашем явлении я вижу как некое пространство, через которое Ведьма взаимодействует с Макбетом, ещё один из доступных способов склонить его к тому, что нужно тьме. И это очень влияющий на Макбета способ, Ведьма с удовольствием пользуется этим в самые ключевые моменты: Леди Макбет приходит перед убийствами Дункана и Банко. Как человек в «Эманации тьмы» Леди Макбет на мой взгляд не появляется. Как в человеке в ней тоже происходят свои метания и распад, но мы это не берём. Словно сама Леди М уже мертва и действует через неё Ведьма…

Что для вас оказалось труднее — существовать в ведьминской природе, где есть ритуал, власть и игра с судьбой, или в Леди Макбет, где тьма становится уже личной и человеческой?

Я не могу сказать, что что-то мне дается легче, что-то труднее, потому как вся эта работа непростая, везде свои тонкости. Одна из труднейших задач Ведьмы — быть единой с другими ведьмами, одна из труднейших задач Леди Макбет — уже в одиночку усилить и укрепить в Макбете то, что проделано тремя.

Есть ли между Ведьмой и Леди Макбет скрытая связь? Можно ли сказать, что одна как будто продолжает другую — или они действуют из разных глубин?

Возможно мои понимания ещё трансформируются, но сейчас я могу сказать, что Ведьма действует через Леди Макбет, использует её, так как знает где Макбет уезвим.

Как вы работаете с моментом влияния на Макбета? Это давление, соблазн, заражение, точное попадание в его слабое место — или нечто более тонкое?

Где-то я вижу это как точное попадание в его слабое место, такое, которое никому, кроме его жены, и не доступно. Именно поэтому Ведьма использует её. Где-то это, конечно, давление… вообще, я бы сказала, что всему перечисленному есть место, а вместе с тем это образует нечто более тонкое… но к чему я сама ещё подбираюсь, но присутствие его уже чувствую.

В каком моменте Леди Макбет для вас перестаёт быть сильной и начинает разрушаться? Есть ли точка, где её воля впервые даёт трещину?

В нашем явлении мы не затрагиваем это, фокус внимания всегда только на Макбете, на том, что происходит с ним. То, что происходит с Леди Макбет — это отдельная трагедия.

Что вы открыли в Леди Макбет такого, что обычно ускользает от поверхностного взгляда? Есть ли в ней боль, страх, любовь, одиночество?

О, да, всё это в ней есть, и страшно, когда я начинаю думать об этом. Но повторюсь, что в «Эманации тьмы» Леди Макбет используется Ведьмой лишь когда Ведьме это нужно, дальше Леди М остаётся «за кадром» и страшное происходит с ней от содеянного.

Работа с текстом Шекспира требует особой точности. Как вы ищете в нём не только смысл, но и внутренний удар, ритм, дыхание?

Ох, текст Шекспира воздействует очень чувственно, можно до конца не понимать смыслов, но чувственно и вдохновенно это будет вести туда, куда нужно. Со мной так часто и некоторые смыслы текста ещё продолжают мне открываться и удивлять меня, и я даже не знаю возможен ли какой-то предел этих пониманий? И слияние у меня с ним происходит не логически, а чувственно. Если я пытаюсь разобраться в этом умом — всё исчезает…

Как строилась ваша работа с режиссёром Романом Акимовым? Он больше раскрывал вам природу этих фигур через смысл, через действие, через образ, через внутреннее состояние?

В моём случае, по большей части, эта работа велась через наблюдение. В первой редакции я воплощала фантом Ангела, но была наблюдателем всей происходящей работы (от неё не возможно было оторвать ни взгляда, ни сердца), и я смотрела, понимала, удивлялась происходящему. Теперь же моя работа ведётся от всего, что я тогда наблюдала, через все те смылы, о которых говорил Роман Евгеньевич тогда.

Была ли режиссёрская мысль или фраза Романа Акимова, после которой вы иначе увидели Ведьму или Леди Макбет?

Вся «Эманация тьмы» раскрывается через необыкновенное видение Романа Евгеньевича. Многое мне открылось после прочтения главы в Аутонике про нематериальные и над материальные сущности.

В спектакле очень важна связь с Павлом Юстером, который создаёт Макбета и Банко. Как меняется ваше взаимодействие с ним в разных сценах — как с Макбетом, как с Банко, как с человеком внутри этого распада?

Взаимодействие с Макбетом для Ведьмы — это предельное удовольствие от самого начала и до самого конца. Ведь он как идеальный пленник тьмы, совершает всё, что нужно. Банко Ведьме и Леди Макбет мешает, есть раздражение в моменты его появления, неприятие и полное желание уничтожить. Поэтому сцена, где Макбет просит ведьм убить Банко, разворачивается в Ведьме как предвкушение истинного счастья (патологического) и это переходит в стремление скорее это (убийство) совершить. Как человек внутри этого распада для Ведьмы, на самом деле, ничтожен и не важен, для неё важно лишь его уничтожение как самой формы жизни.

Как в этой работе ведёт себя тело? Ведьма и Леди Макбет требуют разной пластики, разного дыхания, разного взгляда — или в какой-то точке они начинают совпадать?

Да верно, именно дыхание и пластика первыми определяют для меня Ведьму (во внешней работе). Но есть и моменты совпадения — там, где Ведьма порабощает Леди Макбет настолько, что её уже и не видно.

Ведьмы часто несут в себе и страшное, и игровое начало. Были ли на репетициях моменты, когда тьма неожиданно оборачивалась смехом, странностью, почти абсурдом?

Да, на самых первых проявлениях, где я только впервые пробовала существование Ведьмы, многое удивляло и смешило меня саму. Это чудесный процесс, это сложно описать.

Если зритель после спектакля спросит вас: “Кто такая Леди Макбет в этой постановке?” — что бы вы ответили без привычных слов о честолюбии и власти?

Заложница тьмы.

Юлия, спасибо Вам за эту беседу!

До встречи в Театре ОМ.