АУТОНИКА РОМАНА АКИМОВА: ИСКУССТВО КАК ПРОВОДНИК ВНУТРЕННЕГО МИРА
Интервью было взято из журнала «Артист & Актёр»
Роман Акимов – режиссер, художественный руководитель театра ОМ и создатель системы «Аутоника». Он предстает глубоким мыслителем, для которого театр является не площадкой для споров или передачи идей, а пространством для внутренней встречи и совместного бытийного исследования. Его философия отвергает оценочность и навязывание взглядов, делая акцент на создании условий для свободного выбора и пробуждения восприятия как артиста, так и зрителя.
Роман Евгеньевич, ваша визитная карточка как режиссера – аутоника, система подготовки артистов. Как появилась идея визуализации бессознательного?
Я бы не стал называть Аутонику своей «визитной карточкой». В этом определении есть что-то иллюзорное – идущее от репрезентации, от желания обозначить себя. Визитную карточку ведь нужно постоянно кому-то вручать, быть настойчивым, хитрым. В этом смысле, мне кажется, Аутоника никогда мне не принадлежала. Важно, пожалуй, другое: в процессе нашего взаимодействия она создавала меня больше, чем я ее. Я был и остаюсь как тот писатель, который идет за тем, что рождается, а не выдумывает заранее. Я просто следовал за ней, стараясь услышать и понять, куда она ведет. Люди, которые появлялись на этом пути, возникали почти случайно, а потом их стало так много, что процесс сам обрел масштаб. Я лишь делился тем, к чему пришел, и тем, куда собирался идти дальше. Я проводник. Что касается визуализации бессознательного, это понятие, по сути, абстрактное. Оно обозначает не картинку, а столкновение человека с его внутренними процессами, момент, когда внутреннее становится видимым. Эта идея возникла не как теория, а как внутреннее событие – внезапно, как строчка неожиданно возникшего стихотворения. Потом понадобилось много времени, чтобы осознать, что именно произошло, и превратить это в живую практику.
Изменилось ли, на ваш взгляд, у актеров восприятие и понимание театра за восемь лет существования системы?
Мне чужда сама идея «менять взгляды». Я стараюсь вообще не существовать в этом поле, потому что взгляды всегда связаны с оценочностью. А это то, с чем я активно борюсь – в первую очередь в себе. Желание менять взгляды – это путь к конформизму, к навязыванию того, как должно быть. В этом положении ты всегда оказываешься как бы над тем, с кем говоришь – на ступеньку выше. А я лестниц не строю. Это расчеловечивает. В Аутонике я скорее создаю условия для выбора, чем систему убеждений. Мне важно не направлять, а предложить возможность увидеть процесс под другим углом.
Более 100 лет назад Константин Станиславский создал свою систему, которой придерживаются тысячи артистов. Согласны ли вы с ней, или она противоречит вашим размышлениям о сценическом искусстве?
Не противоречит, потому что она – про другое. Совершенно построена на других принципах и имеет другие задачи. Это важный этап в становлении театрального искусства, и я отношусь к ней с большим уважением. Если бы ее не было, возможно, не было бы и этого диалога – или он был бы, но уже совершенно другим. Думаю, нельзя ничего отделять: в конечном итоге мы все предельно взаимосвязаны – в самом большом, космическом смысле.
В своих спектаклях в театре ОМ вы исследуете злободневные темы. Какие идеи или чувства вы стремитесь передать зрителям? И любите ли вы вступать с ними в спор?
Сейчас, думаю, главное – разрешить все текущие бытовые вопросы, связанные с театральным пространством. А дальше – продолжить взаимодополнение и диалог разных по своей сути драматургических произведений. В контексте своей создаваемой трилогии «Человек пробудившийся» я, помимо «Эманации тьмы» – это был Макбет Шекспира, – хочу создать «Эманацию света». Их столкновение должно привести к выбору, к внутреннему повороту – это будет третья пьеса. Пока отвлеченно думаю, об «Орфее и Эвридики» Жана Ануя, о новом способе сценического существования для артистов, актёров, аутоников. Хочу также исследовать пьесу «Манфред и Зигфрид» Артема Новиченкова – одну из, наверное, самых сильных в драматургическом и поэтическом смысле работ современности. Мне удалось прочитать ее фрагмент, и он произвел очень глубокое впечатление. Сейчас думаю, что я только начинаю жить. И так много нужно успеть пока жизнь не закончилась.
На базе легендарного Дома-музея К. С. Станиславского вы создали первую общедоступную театральную мастерскую. Что стоит за объединением всех желающих быть причастными к актерской профессии?
Этот дом – очень важный для нас символ, символ связанности всей театральной истории и в сути нашей наследственности. Как, впрочем, и сама идея общедоступности, которая все-таки у нас реализовалась – это наше большое достижение. Причастность к актерской профессии здесь в меньшей степени, чем причастность к творческому и профессиональному процессу в принципе. Мастерская объединяет под собой множество профессиональных направлений и мастерских, которые в итоге встречаются в сценическом театральном пространстве и раскрывают свой потенциал уже в спектаклях. Один из ключевых тезисов мастерской – объединение и консолидация творческих сил. Мастерская в Доме Станиславского просуществовала ровно год, а затем началось расширение: появлялись новые мастерские, увеличивалось число участников, и мы переехали в другое пространство. Сейчас, по сути, вновь та же ситуация – процесс движения и роста продолжается. Пусть этот процесс непрост, но думаю, мы справимся.
Этому направлению деятельности вы посвятили книгу. Какие аспекты вам было важно в ней раскрыть?
Да, действительно, была выпущена книга, которая так и называется «Первая общедоступная театральная мастерская». Познакомиться с ней и приобрести можно любым удобным способом, в любой точке планеты. На английском она будет называться «The First Public Theatre Guild». Она отражает все происходящие процессы, но написана не только мной. Я лишь тот, кто создал условия для ее возникновения и стал небольшой частью этого общего дела. Книга имеет успех – это ведь не просто сборник текстов, а театральное и глубоко психологическое исследование. А в декабре 2025 года выходит вторая книга, которая охватывает весь второй год существования мастерских.
В вас живет и любовь к пьесам. Из-под вашего пера вышла «Удивительная Флейта Тоширо». Благодаря или вопреки чему вы решились на это произведение?
Она вышла из-под маленького старого карандаша. В Аутонике есть такой принцип – творение как акт от невозможности, и я стараюсь его придерживаться. В целом, мне просто захотелось ее создать. «Удивительная флейта Тоширо» – часть драматургического сборника моих пьес «Для больших и малых». Эта книга стала итогом исследования разных традиций и культур, их внутренней взаимосвязанности. В данном случае – древней Японии, древней Европы и древней Скандинавии. Из этого исследования и родились три пьесы для театра, одна из которых – «Удивительная Флейта Тоширо». Но самая мне близкая из всех – это Планета Шутов. Книга и правда для больших и малых, а лучше всего, когда они собираются вместе и читают ее всей семьей, по ролям. Обращать внимание отцов к их детям, а внимание детей к их родителям – я знаю, часть моей миссии.
В своей диалектической работе вы пишете о единстве и связанности пространств, явлений, образов, символов и ассоциаций. Какие результаты исследования вас удивили?
Этот мир совершенно не тот, каким он нам всем кажется.
Ваш талант признали на российском и международном уровнях. Что значит для вас признание, и как оно влияет на развитие вашего творчества и профессиональной деятельности?
Отношусь к этому спокойно и не строю никаких ожиданий. Порой то, что вы обозначили как признание, даже может мешать. В общении с людьми я часто чувствую, что они создают мой образ сами, исходя из прочитанного обо мне, а не из непосредственного опыта взаимодействия со мной живым. То есть они видят не то, что есть, а то, что им хотелось бы увидеть. И когда, то, что было придумано на меня, не совпадает, не отражает и не манифестирует их собственные душевные процессы – это их расстраивает и даже злит. Я этому очень сопереживаю. Но и это – процесс.
Что можете посоветовать начинающим режиссерам, которые делают первые шаги в искусстве?
Если вокруг все смешалось и переплелось, если кругом наступает момент, когда тьма окутала все берега – сбереги свое сердце. Делайте, что должно и знайте, что будет. Сейчас именно тот момент, когда все обращено к вам и на вас, потому как вы видите больше возможного и способны делать ощутимым и явным то, что скрыто. Как некогда сказано – не бойтесь. Сказанное мной не означает, что кто-то хуже или лучше вас; с этими оценочными понятиями, как и многими другими, так похожими на повешенный ярлык, пора распрощаться навсегда. У вас непростой, но и прекрасный путь, как и у каждого, кто вокруг вас. Мы все едины и неделимы, ведь здоровое дерево не сравнивает себя и не соревнуется с окружающей природой – только благодаря их единству появляются здоровые плоды. Будьте совершенны. Я знаю про все сложности вашего пути, особенно когда опускаются руки и не знаешь, куда идти и где твоя постель. Я также знаю про невероятное сопротивление в страшные моменты, когда, кажется, все обретает характер разрушения, но скажу, что в минуты полного отчаяния как никогда начинает дуть попутный восточный ветер.
